神's Journal [entries|friends|calendar] 神 [ userinfo | livejournal userinfo ] [ calendar | livejournal calendar ]

[18 Nov 2009|02:07pm] Во сне был в старом городе Брюггель. Да. Брюггель. Основная достопримечательность старого Брюггеля такова: все, абсолютно все края и углы домов там не ровные, а ажурные, в том числе и спуски крыш. Таким образом архитектура города представляет собой блестящее металлическое кружево, прорези которого заполнены бледным раствором медово-молочного воздуха. Я нахожусь там с визитом к одной даме, она очень строгая и, в ответ на мои слабые попытки раздобыть где-нибудь трубочку, ведет меня на прогулку по городу. Кто она? У нее пышные волнистые волосы, узкая золотая юбка, зеленый пиджак, шарф, гольфы поверх черных колгот. Как обычно, я отмечаю одежду, но остаюсь невнимателен к чертам лица. В руках у нее ветка с ягодами рябины. Мы проходим сквозь город к реке, там она показывает, как холодная вода стекает по откосу вниз, образуя в сером влажном снеге черную ленту. Я смотрю вдаль, в туманные разводы облаков, перед моими глазами они как медленные акварели, а потом перевожу взгляд на растения перед собой. "Смотрите, - говорю я, - какие удивительные розовые цветы". "Это репейник", объясняет она, и я понимаю, что мы, должно быть, говорим на каком-то другом языке, потому что в ее слове "репейник" сразу несколько шипящих. Цветы репейника на окраине Брюггеля, между прочим, размером с кулак, и варьируются от бледно-розового до темно-фиолетового цвета. Потом дама становится на черную ленту и скатывается по воде вниз в реку, как с горки зимой.

[09 Nov 2009|04:39pm] [ mood | enter the lovely ] [ music | bluetech ] When I think about dying, the thing that surprises me is how much of the future I regard as history, and how I don't want to miss it. I want to know how it all comes out. I haven't a lot of money riding on my vision of things, but I would like to know how the universe came to be, what's up with extraterrestrials, where biotech is going, where the Internet is going, about robot/man space-flight to the outer planets. Because the next century will be it. We are on the brink of a posthuman existence, or we are into the early phase of the posthuman existence. So what's it gonna look like? What's it gonna feel like? Hipparchus, in the second century BC, was asked what he feared most about death, and he said, Not being able to follow the latest discoveries in astronomy. Well, that's precisely my position. Terence McKenna The Last Interview просто удивительно как похожи наши мысли о смерти.

[03 Nov 2009|10:04am] «... Я сломал ветку с придорожного дерева. Зелень листвы оказалась вовсе темна, почти черна. Это была удивительно насыщенная чернота, глубокая и благодатная, как сон, укрепляющий и живительный. Все серые тона пейзажа были производными единственной этой краски. Такой тон зачастую принимает наша окрестность в пасмурные летние сумерки, напитанные нескончаемыми дождями. Та же глубокая и спокойная отрешенность, то же оцепенение, смирившиеся и окончательное, не нуждающееся более в радости красок. В лесу было темно, как ночью. Я шел на ощупь по тихой хвое. Когда деревья стали реже, под ногами загудел настил моста». <...> «Я подошел к зеркалу повязать галстук, но оно, словно бы сферическое, коловращаясь мутным омутом, упрятало куда-то в свои глубины мой облик. Напрасно я менял дистанцию, подходя и отдаляясь – из зыбкого серебряного тумана не хотело являться никакое отражение. <...> «- Cхожу в город, - вдруг решил я. – Поем там где-нибудь. Наверняка же найдется какая-нибудь недурная кондитерская. На улице меня окутал тяжелый, влажный и сладкий воздух странного здешнего климата. Хроническая серость атмосферы углубилась еще на несколько оттенков. Это был как бы день, зримый сквозь траурную вуаль. Взгляд не мог насытиться сочной бархатной чернотой наитемнейших фрагментов, гаммой притушенных серостей плюшевого пепла, пробегающей пассажами приглушенных тонов. Обильный и волнообразный воздух шелестел у моего лица мягким полотнищем. В нем чувствовалась приторная сладость отстоявшейся дождевой воды». <...> «Тротуары были почти пусты. Печальный и поздний полусвет неопределенной поры суток сеялся с небес невнятной тусклости. Я без труда разбирал вывески и афиши, но не удивился бы, скажи мне кто-нибудь что это глубокая ночь! Были открыты немногие лавки. На остальных, торопливо закрываемых, уже полуопустили жалюзи. Буйный и густой воздух, воздух упоительный и обильный, скрадывал местами часть окрестности, смывал, словно мокрою губкою дом или два, фонарь, фрагмент вывески. Иногда было не поднять век, слипавшихся вследствие странного безразличия или сонливости». Бруно Шульц "Санатория под Клепсидрой"

[01 Nov 2009|11:31am] Приснилось зеркало. В нем я вижу себя (ну, скажем, почти себя), подхожу ближе и вдруг понимаю, что не могу в нем увидеть свои глаза. Странное чувство, будто что-то во мне бесшумно юркнуло, метнулось в сторону, спряталось, скрылось и вот передо мной уже и не зеркало, а простая стена. Еще снилось будто один из пальцев на ноге в два раза длиннее обычного и подворачивается сам под себя, стыдясь. Если его полностью разогнуть, выходит самостоятельный вполне себе шевелящийся организм, суставчатый корень.

[20 Oct 2009|02:24pm] сон: перед моими глазами поле влажной жухлой травы и больше ничего нет и ничего не происходит. легкий туман, я пошатываюсь туда-сюда в абсолютном спокойствии, как пугало.

труба 2 [16 Oct 2009|03:22pm] [ music | hyperborea | occasional variations ] .. кто-то, назовем его здесь К., устроен таким образом, что я никогда не вижу его, хотя он и есть. Каждый раз, когда он появляется, я стараюсь не смотреть на него, чтобы не спугнуть, т.к. К. из тех, кого можно увидеть только лишь боковым зрением. Иногда он появляется в виде бесформенного темного пятна, но стоит повернуть голову в его сторону, он сразу же перемещается в безопасное место, стремительно ускользая от моего взгляда в слепую зону. Чем дольше я не смотрю на него, тем больше он делается отчетливее, но обычно мне не хватает терпения рассмотреть его полностью, я поворачиваюсь в его сторону, и он снова ускользает. Я знаю, когда он где-то поблизости, потому что замечаю боковым зрением шевелящееся пятно. При этом мы можем общаться, я слышу его голос и при желании даже могу дотронуться до него. На ощупь он как вполне обычный человек и мне кажется, что я даже могу определить его возраст, сегодня ночью ему около сорока. Еще мне кажется, что он одет в коричневую куртку, но это, возможно, оптический обман. К. приглашает меня к себе в гости и говорит, что у него есть трава, два мешка. У него в доме белые глинянные стены, я смотрю по сторонам и вижу кое-какие предметы. И я вижу их очень точными, особенно на столе слева от меня: длинные тонкие белые свечи, скрученные конусы из мятой фольги, мраморный обелиск с рубиновой звездой наверху, сухие листы, сухие морские звезды, часы, сосуды из очень тонкого прозрачного стекла. К. передает мне трубку и предупреждает, что это очень сильный сорт. Я затягиваюсь, решая, что одного раза пока хватит, посмотрим, что будет. К тому же у меня в руке зажата свернутая карта, карта неба. Разложив ее на полу, я смотрю в лупу и говорю К. «вот здесь – созвездие креста, вот здесь созвездие меча, видишь, они стоят один под другим?». Мы выходим на улицу, уже ночь, созвездия объемные, их можно наблюдать только раз в жизни, только сейчас. Почему? Потому что мы изменили зрение, и наши глаза теперь работают как телескопы. Я смеюсь и снова пытаюсь увидеть К., но это невозможно, невозможно, несмотря на то, что он уверяет меня, будто старается застыть на месте. Такая игра, смотреть вокруг себя. Наверху над нами далеко-далеко огромный объемный крест, немного расплывчатый, темно-оранжевого цвета. Под ним находится меч, примерно раза в три меньше креста. Меч светится ярко голубым, а тоненький серп луны стоит полукругом у середины его лезвия, будто кто-то проткнул луну мечом, как яблоко _

труба 1 [08 Oct 2009|07:11pm] Яркие, пятнистые и быстрые подводные змеи, плывущие против течения, те которых он боится стоя в холодной воде ярким ослепительным днем, теперь я знаю кто они. Знание возникло в поезде, на станции Хоториет. Эти змеи – бессмертные души богов. «Не нужно их боятся», - сказал я ему тогда. Через неделю мне приснилось, будто я пустая змея. У меня нет внутренностей, внутри меня черная пустота. Снаружи я выгляжу как такая мягкая труба из блестящего багряного золота, примерно с полметра длинной, по обоим концам щупальца, постоянно извиваются, вот так. В этот момент мне снилось как раз что-то очень тревожное, бесконечно ужасное, бесформенное, нематериальное, но шевелящееся, как темная тень ночного невиданного существа. Мне было так страшно, как только может быть страшно во сне, когда обмирает сердце и немеют слова. И вдруг я как-то весь собрался, как кот перед прыжком, сжался и бросился на Это! Я поглотил, прямо всосал в себя, всю эту страшную тень, каким-то чудом преодолев свой страх в миллисекунду, я даже не смог определить, когда именно и почему это произошло. После этого я почувствовал себя просто дико, непередаваемо хорошо. Будто я победил. Будто я кот и поймал воробья, понимаете? От восторга я даже проснулся, сердце бешено колотилось. Мне хотелось еще.

[24 Sep 2009|08:33pm] [ mood | biosphere - patashnik - the shiled ] Во сне лежал на черном льду, смотрел на звезды, а вокруг был темный лес. «Больше всего человек чувствует себя одиноким когда он смотрит на звезды», - сказал кому-то вслух. Потом искал созв. орайон, но его нигде не было. -

[23 Sep 2009|10:01am] Вчера остановились часы на стене. Стрелки застыли тиканье продолжается. Время замерло, часы бессмысленно куда-то идут. И так весь день, вечер и всю ночь. Сегодня я взял их в руки, повертел, повесил обратно. Время пошло. Магический предмет эти часы.

[19 Sep 2009|12:40pm] Вечером, в тумане, я шел вокруг старого дома на Криворожской улице и уже недалеко от входа в подъезд уперся лбом в темный теплый холм на дорожке. Живое существо вскочило, отряхнулось и я увидел перед собой большого прекрасного оленя с рогами. «Ой», - сказал олень, - я нечаянно заснул тут. А в какую сторону лес?». «Лес вон там» - я несколько озадаченно показал рукой в сторону леса. Олень кивнул, перебежал через дорогу и исчез в тумане.

[17 Sep 2009|06:43pm] Расскажу какой-нибудь пустяковый случай. Ну просто не знаю что с этим журналом делать. Кажется что это не я, а какой-то чужой организм тут заседает. Муки. Вообщем ладно. Вчера вечером стоя перед зеркалом заметил и вытащил из волос невидимку. Этот обычный жест привел меня в совершенный какой-то кошмар и упадок, я даже почувствовал как около сердца ненадолго появилось нечто юркое, липкое, с крохотными розовыми коготками. Крысик? Не знаю. Потом я еще лежал на кровати с «портретом» Николая Васильевича чувствуя как на меня отовсюду валится необъяснимая грусть, печаль и тоска, а загадочный старикан на портрете товарищ того самого с обрубком водосточной трубы вместо лица. Может они конечно же принадлежат одному сообществу, братству невидимок. Позже я уснул, но быстро проснулся и какое-то время лежал с закрытыми глазами в наслаждении от полной потери ориентации: с какой стороны стена, с какой стороны окно. Который час? Который год? Возможно ли что время откатило вспять и я стою опять в темноте под дождем открываю гараж? Просто протянуть руку и дотронуться до совершенно иного мира. Сегодня я пришел домой сел на стул и сидел в полной тишине не двигаясь, как монумент. Нет, я ничего не могу здесь рассказать. А! Вот давно хотел заявить: в смерти меня больше всего пугает невозможность знания того, что произойдет с человечеством далее, хотя бы через сто лет

[03 Aug 2009|01:17pm] [ mood | take me into your skin ] [ music | into the trees ] В метро сегодня сел напротив молодого человека у которого были глаза Якоба. Человек разговаривал с кем-то по телефону. Я рассматривал его глаза пытаясь найти в них хоть что-то отличное от глаз Якоба, но не находил. Человек поглядывал на меня, продолжая говорить. Каждый раз, когда его взгляд на мгновение останавливался на мне, мне все сложнее и сложнее было поверить что передо мной не Якоб, и в какой-то момент я уже смотрел на него так, как смотрел бы на Якоба, окажись он сейчас здесь. Я еще подумал, что если передо мной находится человек у которого глаза Якоба, то перед настоящим Якобом (если такой конечно же существует), может прямо сейчас, в эту же минуту, оказаться человек с моими глазами, говорящий с кем-то по телефону. Было бы здорово, если бы этот «я» говорил бы по телефону с «якобом». Это немного развеселило меня, и глядя в глаза «Якобу», я почувствовал как мой рот дрогнул в улыбке. «Якоб» чуть внимательнее посмотрел на меня. Я вспомнил что здесь непринято таращиться на людей и чуть не сказал вслух «форлёт» и перестал смотреть на него. Он вышел на следующей остановке. На его место села девочка, лет семи. У ее мамы было злое сжатое лицо. Девочка тоже была сердита. Мы не отрываясь смотрели друг на друга. Потом я вышел.

[03 Aug 2009|12:55pm] Начало века. Вокруг все было как на старых новогодних открытках, бледно-желто-зеленое, немного размытое. Тысячи людей собирались взлететь. Взлетали по парам, сидя на специальных сиденьях, таких как на летних каруселях. Я не знал куда они направлялись. Они просто исчезали в воздухе. Я не обращал на это внимания. Взлететь можно было только из одного определенного места, желающих было много. Все жители собирались на площади чтобы улететь. Я слышал голоса людей. Одна девочка простонала: «ой мамочки ну и давка!». В руках у нее были блестящие, как шоколадные обертки, шары, связка. У многих были с собой мягкие игрушки в человеческий рост. Дети. Очень много детей. Все спешили взлететь. Это был самый главный праздник. Я наблюдал за всем этим отсутствуя. У меня уже давно нет тела. Я просто смотрю. Смотритель. И вдруг, из ниоткуда, женский голос произнес, обращаясь ко мне, по-английски: «и вот как это все произошло: ... ». И передо мной на огромной скорости прокрутилась чудовищная катастрофа, в результате которой умерли все, абсолютно все. Через миллиардную долю секунды ничего не осталось, только пыль и небольшой фиолетовый сгусток в нескольких шагах от меня. Я знал как все случилось. Я не успел закрыть глаза и все видел. Понимаете? Потом голос сказал: «Это место зовется Пустыня Перевернутых Лиц».

лелеоанеле [24 Jul 2009|02:20pm] Не смотрите. Мир состоит из невидимых частиц. Мир набит словами. Среди них те, которые нам еще неизвестны. Да, они существуют, хоть и одновременно отсутствуют, потому что никем никогда не были произнесены. Они не живы и не мертвы, ведь жизнь слова – это его смысл, а смысл у этих слов есть, просто мы пока его еще не знаем. Мы заняты своими привычными словами. Но мир нерожденных слов, иная реальность, чуждое измерение, привлекает некоторых из нас своей таинственностью. Только представьте себе, рядом с вами может давно находится невидимое слово, изо всех сил цепляющееся своими щупальцами за пространство, наполненное одним лишь желанием - быть. Быть произнесенным, быть названным, быть видимым, быть ощутимым, иметь форму, цвет, вкус, запах, структуру, вес, энергию, значение, все что угодно. Быть. На краткий миг или навечно. И оно лезет и копошится, вдалеке или совсем рядом, большое или малое, одно или несколько, невидимое и бессмысленное, в упорной борьбе, обмирая от зависти и отчаяния, но не теряя надежды на существование, пока вы сидите с кофейком, погруженный в какую-нибудь книгу.

Черный Чемоданчик [23 Jul 2009|10:40am] Дмитрий Алексеевич Котиков был предводителем, а секретаршей у него была устроена теща, Любовь Алексеевна Баблоянц. Все между ними было хорошо, как только все может быть хорошо между тещей и зятем, если бы не Черный Чемоданчик, с которым Дмитрий Алексеевич иногда приходил на службу. Завидя Черный Чемоданчик, Любовь Алексеевна делалась тутже сама не своя. Она мгновенно прекращала все дела и мыслительные процессы. Она хотела знать ЧТО лежит в чемоданчике. А Дмитрий Алексеевич не был против. Если теща хочет проверить – пускай, там ведь нет ничего подозрительного, считал он, пожимал плечами, передавал чемоданчик ей в руки, шел делать кофе. Любовь Алексеевна жадно хватала Черный Чемоданчик, высовывала язык и открывала. Тут и начиналось самая страшная пытка в ее жизни. Дело в том, что внутри Черного Чемоданчика находился еще один Черный Чемоданчик, чуть поменьше. Внутри второго чемоданчика покоился третий, а в третьем не было ничего, кроме четвертого, в котором лежал пятый черный чемоданчик, внутри храня шестой и так далее. Дойдя до малюсенького Черного Чемоданчика, Любовь Алексеевна надевала очки, доставала из ящика пинцет и с его помощью открывала штучку. В ней что-то темнело, и, присмотревшись, Любовь Алексеевна понимала что это еще один Черный Чемоданчик... Потом ей конечно же приходилось все это складывать обратно. Тут уже возвращался и Дмитрий Алексеевич. Он забирал Черный Чемоданчик и запирался у себя в кабинете, а Любовь Алексеевна мучалась загадками. Зачему ему этот странный предмет? Почему он как все начальники не носит у себя в чемоданчике газеты, носки и документы? Где он взял все эти чемоданчики? Насколько мал самый маленький из них? Что лежит в нем? Так шли дни, а однажды случилось вот что. Дмитрий Алексеевич выскочил куда-то на совещание, забыв Черный Чемоданчик на столе у Любовь Алексеевны. К ней как раз зашел Андрей Алексеевич Радченко, брат сестры первого мужа дочери, Ивана Викторовича Уранова. (мне смешно). «О, Любовь Алексеевна! Что это тут у вас?» - заинтересовался он, увидя Черный Чемоданчик. «Да вот, Дмитрий Алексеевич позабыл...» - грустно сказала Любовь Алексеевна. Андрей Алексеевич положил руку на чемоданчик и тот вдруг открылся. «Открыто! ... Ой, что это?», - удивился он, заглянув вовнтурь. Любовь Алексеевна вздохнула. Вот сейчас он увидит массу черных чемоданчиков, раскидает их вокруг, а потом придется убирать... «Любовь, Алексеевна! Посмотрите сколько тут всего!». Любовь Алексеевна склонилась над чемоданчиком. Она чувствовала как Андней Алексеевич дышит ей в лоб, это было приятно, не так чтобы уж очень-то, а как-то так. Вот это да! В чемоданчике оказалось множество вещей! Там были и печенье, и конфеты, и газеты, и носки, и документы, и календари, и ручки, и карандаши, и компас, и часы, и подзорная труба, и открывашка, и ножи, и расческа, и цветы, и игрушки, и альбом, и пачка макарон, и кеды, и гербарий, и много чего еще... «А! Вот он где!» - раздался голос Дмитрия Алексеевича. Любовь Алексеевна и Андрей Алексеевич отпрянули от Черного Чемоданчика. «Потом, потом! Все вопросы потом! Я опаздываю на совещание!», - крикнул Дмитрий Алексеевич, схватил чемоданчик и был таков.

[15 Jul 2009|05:35pm] для дальнейших экспериментов под катом запрятан огромный текстовой массив ( Read more... ) 33 comments|post comment

портрет серафима [09 Jul 2009|02:36pm] Милостивый К.! Давайте я прямо тут отвечу что чувствую. Вот побудьте мной и представьте на секундочку, что: ночью вы застаете себя в чужой комнате, в доме, чей хозяин отсутствует, или спит, или прячется. На вас маска, вы стоите прямо перед гардеробом, шкафом, если угодно. Большой любитель мод, вы открываете дверцы и тихонько начинаете щупать чужую одежду. Вы без труда определяете из какого материала сделаны платья и листая одно за другим, кое-как, в лунном свете, представляете их формы. Внезапно вас посещает знакомая каждому моднику мысль: как бы эти наряды смотрелись на вас? О боже, конечно же, вы не в силах бороться с желанием примерить вот это пышное платье из темного сукна с кружевным, как вам кажется, широким воротником и манжетами, и вот ту шляпу с перьями и может даже шелковые чулки (не дай бог конечно). Кто узнает? Вы в маске! В доме никого нет! (и не будет?) Желание переполняет вас и вот вы уже тащите из шкафа чужое, надеваете на себя и расхаживаете по комнате в поисках зеркала, ведь где-то обязательно должно быть зеркало! Найдя в углу схваченный старинной рамой прямоугольник, в темном полотне которого вы угадываете мутный зеркальный глянец, вы замираете перед ним, затаив дыхание. Ваше отражение становится портретом неизвестного существа и застывший взгляд, направленный прямо на вас из прорезей маски, кажется вам чужим. И тогда вас осеняет, что это вовсе не зеркало, а настоящая картина, в потрескавшихся красках которой проступает чужой образ, образ того, кто носит точно такую же маску как и вы, и такое же платье, какое сейчас на вас надето. «Кто этот человек», - думаете вы. «Возможно ли, что это мой далекий родственник, Серафим? Вряд ли. Откуда здесь взяться его портрету?». Вы отклоняете картину от стены и смотрите на дату с обратной стороны. «Мда, он вполне мог быть здесь в это время. Но он бы дал мне знать о том как позировал, как выбирал костюм... Нет, все-таки это не Серафим. Но как похож! Поразительное сходство... Нет, не может быть. Нет, нет и нет. А эта маска, а пряжка на поясе, а перья! Черт возьми, да ведь это он! Или нет? Может все-таки да?... Нет, пожалуй, нет. Или да? ...». Вам очень хочется, чтобы это был Серафим, вот в чем дело.

[28 Jun 2009|09:31pm] Есть люди, чьи слова формируются снаружи, и своими ртами они ловят их, как вытащенные на сушу рыбы воздух. Вот, к примеру, образовалось в пространстве слово «енот». Человек тут же открывает рот и уверенно заявляет: «Енот». Слово попадает к нему в мозг Раскладывается там на детали. Оттуда ему не выбраться, так еще один «енот» исчезает. Некоторые почуяв слово хватают его за краешек, как бабочку но не ртом, а руками, пальцами осматривают, делают запись например, вот такую: привет, Котс! но никто почему-то не отвечает (

[27 Jun 2009|08:58pm] [ mood | oändlighet ] [ music | B.P.Empire ] По вечерам в кондитерскую, где работала Фрида, приходил Щ., сапожник. Фрида считала что как и все остальные посетители он тайком влюблен в нее и, чтобы не обижать, относилась к нему как к своему дедушке. Например, когда дедушка (или Щ.) появлялся на пороге, она приветливо улыбалась, кивала, наливала кофе и клала на маленькое блюдечко пироженое. Дедушка (и Щ.) расплачивался и садился в уголок, к окошку, откуда было хорошо видно и улицу, и Фриду. Дедушка и Щ. любили смотреть на Фриду, особенно когда она оставалась одна и о чем-то задумывалась. Ее худое вытянутое лицо казалось им обоим выделанным из светлого слоистого минерала, причем дедушка предполагал особый вид слюды или плотного стекла, а Щ. выбирал для сравнения розовый лед или конфеты «барбарис». Волосы Фрида носила всегда убранными на затылке в аккуратный бублик и дедушка считал что это делает ее похожей на принцессу, а Щ. не имел никакого мнения на этот счет. Но довольно, дело не в дедушке, а в Щ.! Вот значит, ну и как только Щ. отходил в свой уголок, Фрида забывала о нем и знать не знала что он делал там, прикрывшись газетами. А для Щ. это были самые счастливые минуты дня. Спрятавшись за газетами, он замирал в углу кондитерской, и в мире для него больше ничего не существовало кроме новостей и портретов премьер-министров. Дочитав газеты, Щ. допивал кофе и неожиданно погружался в другой мир, где холодные реки несли в себе стаи тонких серебристых рыб, а на гладких плоских камнях лежал пыльцой снег. В этом мире его жена еще не убежала от него к Алексею, а помогала шить сапоги и чинить кожу. Щ. гонялся за серыми гусями и падал в клочковатую траву. Он был молод, его тело пахло полынью, по утрам на столе всегда стояла кружка с молоком и хлеб с маслом. Он выходил из дома на улицу, ветром надутое на веревках белье развивалось, как паруса, и ему казалось, что он стоит на палубе корабля, который есть продолжение его тела, летящего сквозь облака в невиданные дали. (Далии). Щ. складывал ладони биноклем и вглядывался в небо, пытаясь найти в нем бледное тело луны. Отыскав, он доставал из кармана что-нибудь и незаметно перекладывал в другой карман. Этим что-нибудь могло оказаться все что угодно! Даже простое пшеничное зернышко! Однажды он достал из кармана монетку и закопал ее в землю за домом. В ту ночь он долго не мог уснуть. Ворочался, давился. В конце-концов перелез через жену, взял фонарь и пошел откапывать. Монетки нигде не было. Щ. очень расстроился и залез на чердак, где стоял старый короб кого-то из дальних родственников. Покопавшись, Щ. нашел в нем старый датский словарь с любопытными закладками. На одной из закладок был изображен хитрый дедушка в шляпке и с косой, а на другой женщина, вынимающая из рыбы ключ. Присмотревшись, Щ. обнаружил что и дедушка, и женщина обуты в одинаковые сапоги. Эта модель поразила его. Так Щ. решил что он обязан сшить именно такие сапоги, иначе мир не будет полон любви. На следующий день он надел очки и начал шить. Через неделю все было готово. Как только ноги жены вступили в сапоги, он понял что совершил чудовищную ошибку. Но было уже поздно! В новых сапогах Марианна была неотразима и никто, уж тем более Алексей не мог оставаться равнодушным! Когда она убежала, Щ., конечно же, сшил себе точно такие же сапоги. Однажды утром, выследив луну и сунув по обыкновению руку в карман, он нашел там ту самую монетку, которую когда-то закопал за домом. Щ. положил ее в короб, на чердаке

[21 Jun 2009|09:50pm] [ mood | -- ] [ music | Deportation* ] Медленно и осторожно, точно лошадь со спящим всадником, кровать Полины Леонидовны пробиралась через кустарники. Ее путь лежал в сторону залива Вер., где находилась заброшенная пристань. Раньше там частенько стояли лодки и даже небольшие парусные яхты, но потом что-то случилось и они все пропали навсегда. Теперь к пристани, выходящей черным квадратом из скалистого берега в море, приплывали разве что только волны и птицы. Ничьи кровати не приходили сюда. Лишь однажды, можно даже сказать что по ошибке, на пристани возникла кровать Густава Якобсона, человека который выдумывал все. В то прохладное туманное утро он мог бы вдоволь насладиться молочными далями, но очнувшись и открыв глаза, Густав мгновенно придумал что его нет, и тут же исчез с пристани, вместе с кроватью. После этого несколько лет на пристани никто не появлялся. Несколько раз темные волны, кажущиеся густыми в черноте ночи, накрывали ее с головой и пристань уходила под воду. Подводный мир был зелен, скользок и опасен для здоровья, но вовремя приходил отлив и пристань вновь поднималась в воздух, где высыхала и набиралась сил. Кровать Полины Леонидовны нашла эту пристань совершенно случайно. Как-то раз, заплутав в соседнем лесу, она наткнулась на огромный муравейник и чуть не разломала его. Муравьи пришли в бешенство, кровати Полины Леонидовны пришлось бежать изо всех сил. Спасаясь от погони, она выскочила на берег и повернула в сторону пристани. Муравьи отстали. На пристани, вдали от забот, слушая шум волн и крики чаек, кровать Полины Леонидовны обрела покой. Потом она часто приходила сюда. Ей нравилось стоять на пристани, слушать ветер и мечтать о том, что она не обычная одноместная кровать, а тринадцатипалубный круизный лайнер «Викинг», водоизмещением 102500 тонн. Осторожно, чтобы не разбудить Полину Леонидовну, кровать покачивалась из стороны в сторону, представляя будто бы она на волнах. Но известно, что всем мечтам приходит конец. По ночам наши кровати ходят где угодно и почти никогда не пересекаются друг с другом. Шансы увидеть как две кровати со спящими людьми встречаются меж собой настолько ничтожны, что проще предугадать где в следующую секунду появится Густав Якобсон, человек который придумывает все. Впрочем, это тоже практически невозможно. Однако в один прекрасный день, кровать Полины Леонидовны взбегая на пристань, обнаружила что там уже стоит чья-то кровать. Почему-то она не стала уходить, а тихонько подошла и стала рядом. В кровати лежал Йохан Ульман и в этот самый момент ему как раз снилась Фрида, девушка из кондитерской. С подносом эклеров Фрида вышла из-за прилавка и улыбаясь, направилась к нему. В этот же момент Полина Леонидовна вздрогнула и открыла глаза. Рядом с ней стояла кровать, в которой спал Йохан Ульман. Полина Леонидовна, посчитав что ей все это снится, протянула руку и погладила Йохана по щеке, так он был мил. Он принял ее за Фриду, которая в эту секунду сидела у него на коленях и кормила эклерами. Так они познакомились.

Упражнение I [19 May 2009|12:07pm] [ mood | один дома сходит с ума ] [ music | Trentemoller - Prana (Original Mix) ] Перед сном, когда уже показались его первые видения, вдруг перехотелось спать, а захотелось что-нибудь сотворить удивительное. Я лежал с закрытыми глазами и рассматривал себя плачущим несколько лет назад на полу в своей комнате, в лос-анджелесе, в 2004 ( неважно на самом деле в каком именно) году. Конечно, того меня, который лежал на полу уже нигде больше не существует, кроме как в моей собственной памяти, поэтому я могу проделывать с ним (с собой) разнообразные вещи. Так, я подошел к страдальцу, присел рядом и погладил его по голове, как дитя. Увлеченный своим горем, он смотрел прямо насквозь меня, ничего не замечая. Я пожалел его. Я сказал что «все будет хорошо». Мне пришлось повторить это несколько раз, потому что он не слышал, продолжая заниматься своими рыданиями. Я настаивал. Вскоре он успокоился. Тогда я мысленно переместился в следующую точку своего прошлого, где я пребывал в страдании. Потом еще в одну. Потом я навестил все подобные точки какие только мог вспомнить. Я находил себя плачущим в разных комнатах и по разным поводам, тихо и громко, наедине или с кем-то, и каждый раз я подходил и обнимал себя, жалел и обещал что все будет хорошо. Под конец, уже засыпая, мне показалось что один из тех кого я успокаивал, услышал мой голос и даже что-то спросил. Возможно это просто совпадение, но меня это озадачило. Выходит, с помощью этого простого упражнения, я близок установлению контакта с самим собой «из будущего». Ок. Так я развлекаюсь тут в стокгольме, в 2009 году. А близится лето.

födelsedagen [16 May 2009|07:58am] приснился сегодня опять аквариум, но попроще, чем вчера. на этот раз все заключалось в одной-единственной дикой рыбке размером с мизинчик, необычайно гибкой и шустрой. в этой рыбке была вся моя любовь, вот что. спала она под камнем, свернувшись калачиком, на голове у нее иногда появлялся такой небольшой прозрачный шар, будто шлем, зачем? для снов? рыбку можно было вынуть из воды, аккуратно сжав двумя пальцами будто крупного скользкого мускулистого червя, но при этом она бесконечно трепыхалась, и с первого раза не получалось ее приласкать. потом я приноровилась вынимать ее так, чтобы она не ускользнула - аккуратно держала ее в ладони, словно пригорошню воды, не давая ей стечь сквозь пальцы. на воздухе у рыбки сразу же вырастали крошечные лапки, как у ящерицы и головка сплющивалась и вытягивалась вширь, по-удавьему, менялся цвет и строение "кожи". можно даже сказать, что она мгновенно переходила из одного состояния в другое, из рыбы легко делалась земноводным, а подержи ее на воздухе чуть дольше, превратилась в какого-нибудь мелкого грызуна, проворную мышь; брось ее в воздух - вернулась бы птицей, точно вам говорю. однажды я увидела как она улыбнулась, она улыбнулась мне! это произошло после кормления. наевшись, она прилипла к стеклу желтоватым брюшком и в районе "шеи" у нее вдруг прорезался полукруг, словно перевернутая скобочка, кончики которой задиралсь вверх

[10 May 2009|02:13pm] во сне зарезала двух волков, всадила две крутящиеся пули во врага, сшила свадебное платье из простыней, одному чуваку вспорола живот и выложила его кишками на земле i'm so sorry. а что. он съел мою сестру.

[08 May 2009|02:33pm] В синем песке, на дне неглубокого кратера лежал Юрий Алексеевич. Для собственного удобства я буду иногда звать его Ганс. «Я – реальный, абсолютно реальный! Наконец-то! Пора выбираться из этого кратера. Залежался!». Так думал Ганс. Полежав и порадовавшись, Ганс попытался подняться, но тела не было. Юрий Алексеевич в растерянности оглянулся. Все вокруг мерцало, точно в сказке: и темно-синий песок, и лиловые стены кратера, и тяжелые гуаши небес. А больше ничего не было. Далее представляется совершенно невозможным описать действия бесплотного, невидимого Юрия Алексеевича. Скажу только что он выбрался из кратера и отправился исследовать окрестности. Ничего интересного. Со всех сторон его окружали точно такие же кратеры как тот, из которого он вылез, побольше или поменьше. Все они были одинаково безмолвны, лиловы и пусты. Позже поднялся страшный ветер, и Ганс, испугавшись, спрятался на дне одного из них и умер. - - - В Стокгольме началось все-таки бешенство весны. На гигантские белые кораллы похожи фруктовые деревья в цвету. Одуванчики и тюльпаны торчат на каждом шагу. Женщины совсем уже офигели. Невозможно спокойно проехаться в метро. Обязательно зайдет в вагон какая-нибудь красавица, чье лицо кажется абсолютно съедобным. Нежные, мягкие черты, светлый абрикос, жемчуг, светящаяся бирюза. У них не лица, а ягоды. Рассядется и тихонько заговорит в телефон. Певучее шведское курлыканье, непременно должно быть о любви. Зашла сегодня в магазин, там такие платья продаются, просто какой-то пиздоц. Светло-розовые крема, сиреневые шелка, блестящие атласы любви. Хорошо что еще не докатились тут носить золотую парчу и ходить в париках с канделябрами в руках. Я бы шла и рыдала, прижимая глобус к груди. Кто поможет в беде? С другой стороны, учительница сегодня заболела, ее пришла замещать какая-то мерзкая баба в платье с разрезом, села на стул и всем было видно ее трусы. Фи.

[31 Mar 2009|04:52am] что еще. у чемоданных замков такие малюсенькие ключики их запросто можно проглотить.

Случай на прогулке | (опять много) [19 Mar 2009|11:35am] [ mood | Neutron star ] [ music | in dub | solstice ] Было время – я отправился на прогулку, прямо как Иван Викторович. Также как и он шел я не один, а вместе с милым товарищем, с тем, с которым люблю делать все. В отличии от того с кем обычно ходит Иван Викторович, мой товарищ невидим посторонним, однако он верит в меня и я беспрекословно принимаю это за доказательство его существования. Порой он думает, что является моим отражением, не более того. Чудовищная ошибка. Все как раз-таки наооборот! Отражаясь в миллиардах его глаз, из кошмарного мохнатого подземного жителя я выхожу вдруг на свет сияющим волнистым божеством и мы идем гулять. ( и мы идем гулять )

[01 Mar 2009|07:24am] В конце концов все началось из слова.

[28 Feb 2009|08:08am] Хэллоу. 32 comments|post comment

[18 Feb 2009|03:45pm] Существуют некоторые невозможные вещи в моей жизни. Мысли о невозможности этих вещей расстраивают невыносимо. При этом половина меня говорит: «нужно смирение». Другая половина говорит «нужно действие». Одна половина успокаивает: «это ведь временно». Другая половина убеждает: «это ведь постоянно». Все обостряется еще и тем, что в моей жизни присутствуют и обратные вещи, возможные. Возможность этих вещей создает такую необъяснимую легкость в голове, будто бы вместо мозгов у меня там один лишь туман. Как жить, теперь вот такой вопрос, бесконечно преследовать невозможное, время от времени страдая от осознания его невозможности, или же окружить себя возможными вещами и страдать уже от отсутствия невозможного? Я вообщем-то вырос, и однажды вечером решил прекратить страдания, потому что их гораздо приятней – наслаждение. Поэтому я все дальше и дальше погружаюсь в тихий мир собственных мечтаний и грез, где я какбы наслаждаюсь тем, что меня не желают так, как бы я хотел чтобы меня желали, и где вместо страстной любви меня всюду поджидает жалость к себе от ее отсутствия. Да, ежедневно я придумываю очень много разных вещей и трачу на развлечения с ними массу времени. Бывает я могу сесть и придумать что-нибудь совершенно невозможное или, наооброт, возможное, и мучаться от возможности или невозможности оного. Такой я человек просто.

снежный сезон [17 Feb 2009|01:50pm] Завидев ее (не помню имени), Генрих расправил плечи. - Милая. Дорогая. Неужели это вы. - Идиот. Какой же вы идиот. - Я так рад вас видеть! Сижу тут и сижу. И вы наконец-то пришли. - Вы мне отвратительны. - Какая чудесная погода сегодня, не правда ли? В воздухе так свежо после дождя. - You’re full of shit. - Я узнал рецепт вашего любимого пирога, - не унимался Генрих. - Засуньте его себе в задницу. Какой вы гадкий и страшный. Не понимаю как могла любить вас. Ошибка природы. Эгоистичный манипулятор. Безбожник, мне вас жаль, – и она расплакалась. А Генрих вдруг побежал. Вообще-то он редко бегал, у него были слишком массивные ляжки и зад, бег причинял неудобство и боль. Как-то в юности после пробежки у него так сильно разболелись легкие, будто в них силой кто-то закачивал воздух. Генрих тогда не на шутку перепугался, ему казалось что легкие вот-вот лопнут, как резиновые матрасы. Спустя час дыхание восстановилось, но толстый смешной Генрих старался больше никогда не бегать. Однако сейчас, двигаясь через парк к морю, он вдруг заметил, какую скорость ему удалось развить и с удивлением подумал: «Батюшки мои, а я ведь бегу!». Останавливаться не хотелось. Галстук давил горло, в какой-то момент Генрих развязал его и отшвырнул в сторону. «Каждая ее дурная мысль словно придает мне все больше и больше сил», - обнаружил толстяк и развеселился. А вот и набережная. Аллеи акаций, колибри в небе после дождя Вишни в цвету, плотные бутоны магнолий Шум волн и запахи моря, Кафе. Там Генриха, конечно же, уже поджидает одна женщина. Ее имя - Франческа. Более того. Пока я это пишу, он как раз забегает внутрь, официант указывает на нужный столик, он проходит и садится, Франческа смотрит на него, он берет ее за руку и молния сверкает за окном. Мне кажется им очень хорошо будет вместе.

[01 Feb 2009|09:03am] мда. ну и вечерокЪ-с. трепещут карты мира и дрожат вальты, слоны, пешки, короли, тузы, дамы, восьмерки, пики и трефова девятка ног

месть бетону | синее море черное море [27 Jan 2009|05:49am] [ mood | спит ] [ music | спит ] Представьте себе существование следующих персонажей. Он, назовем его Ё., молодой, приятный, общительный, имеет одну лишь странную черту – каждую ночь, стоит ему заснуть, тутже начинает ему снится весь прожитый день, в точь в точь весь каким он и был, словно разум проделывает упражнение на запоминание. И вот несчастный Ё. каждый день проживает дважды и при этом нисколько не может никак отдохнуть, потому как сны его так сильно схожи с явью, что каждый раз пребывая во сне Ё. думает что все происходит в действительности, а ночь еще лишь впереди. У Ё. есть любимая женщина, назовем ее, например, Юлия, а у Юлии – отец, который обладает еще более странным недугом – стоит ему услышать чье-либо имя произнесенное кем-нибудь вслух, он тут же заявляет что его зовут именно так. Иногда из-за этого беседу с ним невозможно поддерживать, поэтому все вокруг стараются не произносить никаких имен вообще. Ни отец девушки, ни сама Юлия, уже давно не помнят настоящего имени и называют его именем, которое выбрала его любовница – Адам. Любовницу зовут Мария, а не Ева, и снов она не видит. Адам же с самого детства каждую ночь видит один и тот же сон. И сам он, и все домашние уже давно выучили его наизусть и никому более не интересно. Порой чтобы обсудить с кем-нибудь свои сны, Адам идет на хитрость и выдумывает какой-нибудь новый сон, но ему никто не верит, а только машут руками и умоляют замолчать. Слышать настоящий сон Адама уже больше никто не в силах, сами подумайте, легко ли жить с человеком который каждое утро рассказывает одно и тоже. Поэтому как правило за завтраком приходится выступать Ё., который, как мы знаем, рассказывает о вчерашних событиях, стараясь не употреблять никаких имен, чтобы не беспокоить отца Юлии. При этом Мария закрывает глаза и делает вид что спит, Адам засыпает по-настоящему, а Юлия уверена, что это не тот Ё., с которым она познакомилась позавчера на вечеринке, когда он заглянул на кухню, а один из множества Ё. которые набились в тот день до отказа в дом и выпадали уже из окон и дверей и если бы не пустячный случай, дом не выдержал бы давления и завалился на бок, сильно растрескавшись. Поэтому Юлия вовсе не слушает Ё. и сидит развернувшись от стола к окну, где на подоконнике лежат все ее несколько котов. От холода коты прижимаются друг к другу, образуя сплошную нераздельную массу разноцветных бесформеных мешков с повсюду торчащими лапками и усами. Но Юлия не видит этой массы, нет - за окном идет крупный снег. Юлия ждет почтальона, и как только замечает, что он приближается к дому, она тут же встает с кресла. Почтальона зовут Иель, и он один из тех героев, который забрался по красной лестнице почти до самого верха. По какой еще красной лестнице? Вот послушайте. Однажды принцесса Три Камешка приказала выстроить белый замок на вершине такой высокой горы, что в залах его плавали облака, а далеко-далеко внизу стыло холодное море, к которому вела лестница из красных гладких камней. Говорят что ее построили древние лесные муравьи размером с собаку, которые на своих крупных рогах таскали тяжелые камни. После изнурительной работы умерли тысячи особей, не успев оставить после себя потомство. Таким образом вид гигантских муравьев насегда исчез с лица земли и прознав об этом, муравьинные цари наказали принцессу Три Камешка. На лестницу из красных камней было наложено заклятие неприступности и поднятся по ней было под силу лишь муравьям. Вот так-то. Ну впрочем это все было давно. С тех пор многие отважные герои прознав о красоте и богатстве принцессы бросали свои дела и устремляли носы к замку, правда никто так и не смог поднятся по красной лестнице. Вступив на заколдованные ступеньки, бесстрашные воины вдруг теряли силы, терли глаза, зевали, потягивались, а потом, сраженные внезапным сном, падали и засыпали. Спящих находили простые девушки, живущие в домах неподалеку забирали к себе в хозяйство. Со временем мужчины соглашались жениться и таким образом многие герои оставались на острове. Последним, кто шел по лестнице, был наш Иель, почтальон. Зимой, когда лестницу завалило снегом, Иель напился кофе и отправился в поход. По сугробам идти было тяжело, однако спать не так сильно хотелось. С трудом передвигая ноги и щурясь от снежных искр Иель медленно поднимался по лестнице. Внезапно он понял что у него нет больше тени, а рядом с ним идут огромные рогатые муравьи, излучающие золотой свет. Ему стало страшно, но муравьи не замечали его и он решил идти дальше. Меж тем принцесса Три Камешка наблюдали в бинокли каждый его шаг и сходила с ума от радости. Каким красивым казался он ей! Какие у него сильные ноги! Какая густая борода! Да, именно этот мужчина станет ее мужем! Три дня и три ночи длился его путь. Иногда Иель замирал в сугробах и неподвижно стоял по нескольку часов, вглядываясь куда-то вдаль. Никто не знал о чем он думал. Иногда он громко кричал и, перепуганный, бежал на несколько ступеней вниз. Иногда глаза его закрывались и он падал навзничь, сбитый с ног дремотой, но вскоре очнувшись, поднимался и упорно шел вперед. Наконец осталась последняя ступенька. Принцесса в свадебном платье стояла перед лестницей. Медленно падал снег. Восхищенный ее красотой, Иель улыбнулся и уже полез в сапог достать обручальное кольцо, как тут внезапный приступ усталости одолел его. Зевнув во весь рот, качнувшись и взмахнув руками, герой наш рухнул в сугроб, охваченный глубоким сном. Через несколько дней Иель вернулся в родной поселок, устроился работать на почту и практически сразу же познакомился с Юлией. Принцесса тем временем сняла подвенечное платье, а еще через неделю на ней женился какой-то сотрудник, из инженерной компании, в которой и по сей день работает Ё.

[11 Jan 2009|07:08am] а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-аааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааисусикиаааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа

[10 Jan 2009|02:08am] [ mood | иоган себастьян ] [ music | escimo eleictrical scream ] Взять, предположим, Крыжовникова. В нем была заключена наша ненависть. Что с ним сделали? Мамочки, ну что же. Три дня советники ломали головы, а потом решили превратить его в маленький серый камешек. Отлично. Теперь вместо Ивана Крыжовникова есть всего-навсего маленький серенький камешек, который, конечно же, все продолжают ненавидеть. Этот камешек лежит невинно в стеклянной банке в городском музее и охраняется лучшими защитниками родины. Казалось бы, какой вред может нанести этот предмет человечеству? Да никакой. Но мало ли. Ненависть вечна, как и любовь к Свиному. Но Свиной гуляет по полям, а Крыжовников лежит в музее тусклым камешком. Пик.

[07 Jan 2009|07:09am] - Спасибо вам за подарок, - Генрих вытащил из кармана кружевной платок. – Он спас меня от душевных страданий и мук, - добавил он, глядя в землю. - Вот как? Та безделушка? - Да, именно она, - и Генрих густо покраснел. - Пустяки. Поверьте, - тут Юлия легко рассмеялась, - мне это ничего не стоило! «Как часто приключаются с нами подобные случаи!», - подумал смущенный смешной Генрих - «Вероятность испытать истинное удовлетворение от получаемого подарка так ничтожно мала. Обычно ведь нам дарят бесценные вещи, без которых мы прекрасно справлялись до момента их вручения, и, возможно, легко прожили бы и дальше. Но эта чудесная женщина умудрилась подарить мне в темно-фиолетовой коробке как раз то, без чего я не вижу смысла в моем дальнейшем существовании. Однако как же мне выразить свою благодарность, если для нее самой этот подарок всего-навсего пустяк и безделушка?!». - Спасибо вам, - (сказал все-таки Генрих, а никакой не Гектор и не Ганс). - Как же вы мне надоели со своими благодарностями... Вот уже час мы топчемся на этой лужайке. Знаете, мне, пожалуй, пора. - Простите, - спохватился Генрих. - Не извиняйтесь. - Хорошо. - О господи. Остановитесь. Стоп-стоп. Какой вы неуклюжий. Смотрите что вы наделали! - Простите, умоляю вас! - Прекратите извиняться передо мной! Почему вы все время извиняетесь! - Простите, - повторил Генрих, заикаясь, - больше не буду. - Ах, замолчите! Стойте смирно. Вот так. Смотрите какой забавный прохожий рядом вон с той елью! - Да, - потвердил Генрих, - с ним собака. - Вам страшно? – вдруг спросила Юлия. – Почему вы так резко остановились? - Я не могу идти дальше, - тихо сказал Генрих, прищурившись от яркого солнца. Юлия посмотрела ему прямо в глаза. Потом на грудь. Потом она посмотрела на свою грудь и поправила пуговичку. - Я понимаю. Ну что ж. Мне нужно идти. Меня ждут на той стороне. - Если хотите, я тоже могу ждать вас, вот здесь, на этом камне. - Вы такой добрый. Не нужно. Я пойду. - Когда вы вернетесь? -

Как Мария Ивановна сошла с ума [29 Dec 2008|10:07pm] Однажды, стоя у себя на крыльце С чашкой немного остывшего кофе в руках Она увидала как красиво Падает солнечный свет свысока на крышу И внезапно она поняла Что глядя на небо, она смотрит В глаза богу (облака сейчас так расположились Вокруг его будто бы глаза) А белоснежный след самолета, уплывающего по небу к горизонту, вниз - Как его крохотная слеза «Наверное мы все слезы бога, - подумала Мария Ивановна. А я стою, значит, и подмигиваю ему. Вот так я хожу с ума. А соседские дети играют тем временем марш».

[25 Dec 2008|11:04am] надо завести такой журнал: всего один пост и висит открытым для всех временно, может час а может год, потом стирается и на его месте вдруг появляется другой. или вообще ничего не появляется.

[19 Dec 2008|04:11am] А-а-аа-Алферов! Алферов бежал. Куда? В банк. Алферов бежал в банк, перепрыгивая через лужи. Шел дождь, шумела влажная листва, дул ветер, редкие прохожие удерживали подбородками пальто. У дверей Алферов на секундочку задержался и огляделся. За ним никто не шел. Ура. Внутри охранник с уважением посмотрел на чемодан Алферова и улыбнулся. Алферов стал в очередь. Перед ним несколько чернорабочих обсуждали Ветхий Завет. Тихо играла музыка. Алферов огляделся. Раньше в этом банке служащие находились за стеклянными перегородками и деньги нужно было просовывать в полукруглое окошечко. Теперь же они просто стояли у стоек в общем зале, ничем не огражденные от посетителей, до любого можно было дотронуться! Подошла очередь Алферова. У стойки девушка спросила, заполнил ли он форму вклада. Нет, он напрочь забыл о форме и попросил помочь ему. Девушка достала из ящика форму: - Сколько? Алферов вдруг растерялся и сказал почему-то по-испански: - Dos centurias. Девушка кивнула. - Распишитесь вот тут. Алферов расписался и достал из чемодана две сотни. Девушка взяла деньги, положила в машинку для резки бумаг. Аппарат легонько пискнул и выдал наружу тоненькие полосочки. Это было все что осталось от денег Алферова! - Спасибо, - сказал он волнуясь. - Пожалуйста. Что-нибудь еще? - Нет, больше ничего. - Всего доброго. Приходите еще. - Обязательно. Алферов вышел на улицу. Наконец-то он побывал в банке! Теперь он чувствовал себя настоящим Президентом. Не зря ведь он живет в стране Президентов, где каждый является Президентом. Когда он родился, в стране стало на одного Президента больше. В тот день его отец, будучи довольно известным и почитаемым Президентом, громко кричал, высунувшись по пояс в окно: «Ура! Ура! Свершилось! У нас новый Президент!». Алферов побежал к машине. Нужно было готовиться к выборам. К выборам Гражданина Президентов.

теорема бубука (редактируется) [17 Dec 2008|03:39am] [ mood | настя ] [ music | claude debussy | clair de lune ] В некоторых людях существует совершенно одинаковое количество абсолютно белого и белого, назовем их условно А и Б. Как указывают некоторые современные источники, существует некая постоянная борьба, заключенная в несоответствии, а еще точнее, в несовпадении А и Б. Так, к примеру, субъект, названный условно А и обращенный к абсолютно белому, будет принимать намного больше белого цвета, чем обращаясь в сторону Б. Абсолютно белого цвета многие скажут и не бывает, но об этом позже. Сейчас же, если хотите, можно белый заменить на черный, и рассматривать два других цвета: абсолютно белый и черный. Можно рассматривать абсолютно белый и абсолютно черный. Можно рассматривать даже красный и синий. Или зеленый и желтый. Какие угодно цвета можно начать вдруг сейчас рассматривать. Я просто утверждаю одно: А, обращенное к А дает только лишь А, и в таком положении А это является бесконечным. вкратце, оно обозначается так. А ∞ т.е. А ⇒А=А∞

kittens | underworld 08 (о е.) [17 Dec 2008|01:30am] сегодня нечетный день.

[15 Dec 2008|02:45am] как странно что есть nothing но нету nothings no thanks

приношу свои извинения за вчерашнее поведение [13 Dec 2008|10:27pm] - 3 - Мужчины расступились, пропуская Фриду вперед. Юлия сидела положив локоть на спинку дивана, и туфелька на ее ножке раскачивалась, как качели. - Я так и знала что вы придете. Не зря я велела вам послать приглашение. - Как? – воскликнула Фрида, - Это были вы? - Нам придется ненадолго отлучиться после этой вечеринки. Видите ли, дело в том, что моему отцу уже давно требуется служанка. Он ужасно привередлив и не соглашается ни на кого другого кроме вас, дорогая Фрида. Я не знала как к вам лучше обратиться, поэтому и послала приглашение. - Ничего не понимаю. Кто ваш отец? - Моего отца зовут Ромео, он рыбак. Не волнуйтесь, после выступления мы навестим его и все увидите своими глазами. Фрида нахмурила брови. - Почему же вы сами не можете ухаживать за своим отцом? – спросила она. - Ухаживать? - Ну да, иначе зачем ему служанка? Он болен? Юлия рассмеялась и сделала знак мужчинам. Те тут же удалились. - О нет, что вы. Он совершенно здоров. Просто он очень одинок и никто в нашем поселке не разговаривает с ним. - Как? Вы не здешняя? - Да, я впервые в Хабокене. Дело в том, что я собираюсь здесь замуж. Фрида рассмеялась. - Поздравляю вас! То есть вы хотите, чтобы я стала новой дочерью вашему отцу? Где он кстати живет? - Этот поселок называется Вязники. Недавно к нам приезжали ваши музыканты. Я попала на концерт можно сказать случайно. Один скрипач... В этот момент входная дверь открылась и во двор выбежал Ганс. - Ганс! – крикнула Юлия. - Райан! – сказала Фрида. - Настя! – воскликнул Ганс и поспешил к женщинам, - Настя, вы здесь? - Юлия, - поправила Юлия. - Фрида, - представилась Фрида. - Он плохо видит, - объяснила Юлия, выпрямившись, - Ганс, познакомься, это Фрида. Она именно та девушка которая вскоре согласится жить с моим отцом вместо меня. - На вашем месте я не стала бы утверждать этого. Я еще не давала вам свое согласие! – возмутилась Фрида. - Я понимаю, - улыбнулась Юлия, - но вы единственная подходящая кандидатура. Мой отец не просто рыбак. Он именно тот, кому попалась рыба Кесариса. - Рыба Кесариса? – переспросила Фрида. Ганс положил руку на плечо Фриды. - Сейчас мой черед выступать. Я вам все объясню после концерта. Идемте. И все втроем вернулись обратно, ведь антракт как раз кончился.

[13 Dec 2008|09:10am] выключи-те-се-мад-жик.

snälla anya [13 Dec 2008|07:32am] And… I can write even on English letters. Look at me. I was about do describe the universe to you, when I was entering that room. Oh that room. And when what happened? You were where. You were just where. Like ”they were where” Remember? «like they were where” said I and they were. Just there. They are. Are they.

[05 Dec 2008|08:25pm]

[04 Dec 2008|04:35am] [ mood | leaving babylon ] [ music | bluetech | cliffdiving ] Поехал в гетти. В вагончике оказался один и громко пел все знаки, читал и пел. Потом ходил по залам. В гетти как обычно очень приятная атмосфера, но смотреть толком нечего. Поэтому я купил кофейку и сидел у фонтанов неотрывно смотрел на небо и иногда плакал. В тумане над горами солнце было как дыра в небе, ослепительный вход, нора. Мимо ходили люди. Пришли монахи в желтых одеждах, сели рядом. Так мы сидели несколько минут рядом, я и трое монахов. Потом они взяли меня на руки и стали пропихивать в дыру. Я хорошо запомнил их лица. Один был лысый, носил маленькие черные очки и голова его была вытянута, как сосновая шишка. Он еще все время облизывал своим темным языком родинку над пухлой губой и смеялся. Второй походил на портрет молодого человека, который я видел в одном из залов: та же форма век, словно отпечаток больших пальцев в глине, пронзительный взгляд, едва выступающие в мир из лица крылья крошечного носика. Длинные, крепко сложенные узкие губы создавали на его лице сухую рану, прорезанную чем-то быстрым и острым между полушариями щек. Третий монах по имени Ганс был бледен и явно чем-то встревожен. Все в его облике торопилось, трепетало и дергалось, хоть и не было никакого ветра: и обширные уши, и пушистые ресницы, и легкие кучеряшки волос. «Давай-давай, полезай скорее», шмыгнул он носом. Тут я догадался в чем дело. Он весь состоял ведь из мазков масляной краски, этот Ганс. Пока они соображали как лучше нести меня, я тихонько взял пальцем немножечко краски с его волос и лизнул. На вкус она была как мятная сметана. «Попробуй еще кусочек моего уха», - усмехнулся он. Я послушался и с трудом отделил (откатал) жирный комок от его левого уха. Мм. Застывшее, тягучее желе спелого персика. Я лизнул его шершавую шею. Сухое песочное тесто. Потом я оторвал кусочек от его накидки. Бананово-лимонная жевательная резинка. Боже мой. Хорошо что они быстро определились как лучше протолкнуть меня на другую сторону, иначе я бы их постепенно сожрал. Я ведь дракон. Мерзейший волосатый дракон с тремя языками. У меня огромное пучеглазое лицо и мощные кожистые лапы. Просыпаясь в одной из своих башен в белом замке на высокой горе я первым делом выглядываю из окна, стучу вонючим хвостом по полу и требую пищи. Но никто не идет на кормление. Никто. Мне так грустно.

Анжелина, обезьяна любви [02 Dec 2008|04:15am] [ mood | мяу ] [ music | rez | underworld (очень громко) ] Проснулась как-то ночью от жажды. Иван Викторович беззвучно спал на груди, уютно свернувшись клубочком и ничего не подозревая. С его крохотной родинки над губой начались тревожные мысли Ларисы. «Что меня связывает с ним? - подумала она глядя на мужа. – Его лицо как гречневая каша в темноте. Сегодня опять пришел и стал шарить повсюду. Что он ищет? Проверяет все ящики, карманы, сундуки. Заглядывает в кладовку. Покряхтит и молчит. Как прошел день? Молчит. Может у него неприятности на работе? Один день так похож на другой. Чем все это кончится...». Таковы были мысли несчастной Ларисы, а потом они незаметно исчезли и она уснула. Иван Викторович работал в городском цирке, сторожем, три ночи на работе, две дома. Цирк был небольшим: трое акробатов, клоун Олег, фокусник и две его любовницы, семья жонглеров Муравьевых (один из них ведущий), дрессировщик Толковский, пьяница-осветитель и его приятель карлик Жером. Оркестр приглашали из городской филармонии, а из животных держали только собак и кошек - на слонов, львов и тюленей не было средств. Все животные прекрасно справлялись со своими обязанностями, безукоризненно исполняли программу и никакого труда к дополнительному их воспитанию прикладывать не нужно было. Раз в полгода дрессировщик вместе с осветителем уходил в недельный запой, и тогда Ивана Викторовича просили подменить его на вечерних представлениях. В эти дни Иван Викторович приходил в цирк пораньше и тщательно готовился к выходу. Напудрив лицо, он хорошенько взбивал парик, одевал блестящий костюм и расшитые туфли, и в назначенный час важно выходил на арену, улыбался, раскланивался, помахивал хлыстиком и терпеливо ждал пока выступление закончится и все уйдут. Потом возвращался домой, проверял обстановку, ужинал, решал кроссворд. Все шло своим чередом, пока в цирк не привезли Анжелину, обезьяну, и он совершенно неожиданно, безумно и безудержно влюбился в нее. (  Вот как это произошло.  )

[28 Nov 2008|09:28am] выразите мысль

в другом ж (стихи) [23 Nov 2008|08:47am] [ music | Sounds From The Ground ] я не помню никогда никогда никогда! никогда я не здесь был сейчас тут конец.

колыбельн [28 Oct 2008|04:23am] Однажды Федор так сильно захотел спать, что усыпил целый город. Ему даже сперва показалось что он приболел, до того тяжелыми стали веки. Проделав несколько морганий, Федор понял что находится в полном здравии и ему просто хочется спать. Тогда он разделся, лег на свою кровать, закрыл глаза. Сон не шел. Федор перевернулся на другой бок. Сна и там не было. Провозившись в кровати с полчаса, сбив все простыни и многочисленные подушки в единый ком, Федор перелег ногами к окну, но очень быстро вскочил, облачился в халат и спустился на первый этаж. На диване в гостиной спал Патрик Р., товарищ. Федор присел в кресло напротив своего уютно скрученного друга и подумал так: «Вот передо мной лежит Патрик Р. Он беззаботно спит, а я, хоть и очень завидую ему, не могу уснуть. Вот если бы со мной рядом была такая женщина, как его Анна, это наверняка бы мне помогло». Подумав об Анне, Федор тут же вспомнил и всех ее трех сестер, собаку младшей и матушку, почтенную госпожу Брякову, с которой он столкнулся недавно выходя от Стопочкина. «Если бы их всех тут разложить», мечтал Федор, «я бы очень быстро уснул». Тут у него мелькнула мысль, что Стопочкин, темный и важный чемодан которого всегда приоткрыт, скорее всего храпит, так что лучше его положить спать на воздухе, в беседке в саду. А чтобы ему не было скучно одному, рядом на стульях разложить и соседей. Далее Федор переключился на старшего брата Стопочкина, полковника Юрия. Заботливо накрыв его одеялом, он зашел в комнату к его родителям и потушил лампу. После этого он вышел на улицу, глубоко вздохнул и вспомнил, что на этой же улице живет его бывший сослуживец, Сергей Сергеевич Коноед. Хорошо бы заглянуть и к нему. Сергей Сергеевич принял его радушно, вместе долго выбирали пижаму. Засыпая, Коноед умудрился даже всунуть Федору какое-то задание, которое Федор тут же выбросил из головы. Он отправился дальше, решившись заходить в каждый дом. Во многих квартирах люди уже поджидали его, сидя на расстеленных постелях, и стоило Федору посмотреть на них, как они тут же засыпали, улыбаясь чему-то неизвестному и далекому. Иногда Федору приходилось петь песню, иногда шептать ласковые слова, а одной даме он даже поцеловал кончики бровей. И вскоре все уже спали и оставался только один дом, в окне которого горел свет. Федор постучал в дверь. - Кто там? – спросил женский голос. - Это я, Федор, - сказал он и внезапная усталость овладела им. Дверь открылась, Федор ступил внутрь и сразу же начался его сон. 19 comments|post comment

navigation [ viewing | most recent entries ] [ go | earlier ]